Рене Руссийон предлагал метафору. Есть красивая метафора о жемчужине, море таит в себе жемчуг, а жемчужина – удивительное сокровище. Потому что она появилась благодаря тому, что в устрицу проникла песчинка. И эта песчинка царапает устрицу изнутри, и устрице приходится обволакивать песчинку перламутром, чтобы перестать быть ранимой этой песчинкой. Так образуется драгоценная жемчужина.
Все опыты с самого начала жизни – они травматичны, в силы невозможности со всем этим справиться. Мы обречены на переживание пси травмы в первое время нашего человеческого существования. Травма это то, с чем столкнулась психика в состоянии неожиданности и это то, превышало способность психики справляться с этим. Травма может быть неожиданной и это то, количество напряжения, возбуждения, неудовольствия, с которым невозможно справляться.
«Это несправедливо… Я не могу в это поверить… Я был ошеломлен» —фразы, отражающие прежде неготовности психического аппарата, справиться.
За каждым эпизодом такого возбуждения, скрываются воспоминания о травме, разочаровании или конфликте из детства. Овладеть этим опытом, который как жемчужина, обволакивает песчинку является чем-то чрезвычайно ценным.
Жемчужина, которая хранит в себе песчинку травмы.
И это противостояние между травмой и возможностью ее психически проработать– как раз и есть образ жемчужины, где Песчинка – сырая реальность, не переваренная психикой, а метафора перламутра – это психизация, психическая работа – способность окутать вместить в себя, задуматься и осмыслить, сублимировать.
Эрих Ремарк писал: «Случайное раздражение породило нежную мерцающую красоту. Не удивительно ли это?
И у каждого человека, есть та песчинка, вокруг которой он построен, песчинка, которая может стать жемчужиной.
